«АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ»

      Региональный общественный фонд проектов развития институтов гражданского общества

 

Наш адрес

119234 г.Москва, Ленинские горы, д.1, корп.И, 1-й этаж,
Творческое наследие Александра Зиновьева

 

Email

info@azfund.ru
zinoviev_foundation@mail.ru

 

Телефон

+7 963 602 83 60

Как редкая птица долетит до середины Днепра, так и редкий социальный философ и социолог от Платона до наших дней пренебрежет в своих размышлениях темой власти. По преимуществу размышления будут касаться политической и/или государственной власти.

В чем суть власти?

Власть – одно из соблазнительных, но в то же время чрезвычайно опасных явлений в любом виде социальных организмов. Все стороны жизни так ли, иначе ли связаны с властью, зависят от нее. Публичные механизмы властных и управленческих отношений в исторических и современных обществах как будто доступны даже самому простому наблюдению, но чаще служат для прикрытия истинной сущности власти, способам ее осуществления. Властные структуры постоянно, часто не без основания, подозреваются в наличии неких скрытых целей, достижение которых связывается единственно с сохранением status quo. В свое время Гегель утверждал, что государственная власть не ставит себе главной цели - заботиться о благе народа. Единственное, о чем она печется – о благе самого государства. Если государственные интересы в какой-то степени совпадают с интересами населения, то население может радоваться, что живет в демократическом или социальном государстве. Если же приходится выбирать между сохранением власти и интересами населения, государство выберет сохранение себя. Такова истина. Разговоры о поддержании народности, демократии, о социальном государстве как сути власти – идеологическая шелуха, предназначенная для сокрытия этой истины.

Эту мысль высказывал и защищал Александр Зиновьев. Во-первых, защищал самой своей жизнью, в течение которой он упорно уклонялся или прямо отказывался от встраивания в иерархическую лестницу власти, даже участия в ней, не будучи при этом «философским анархистом» или политическим диссидентом. Участие во власти как и обычный в советское время социальный активизм были ему чужды поначалу почти на уровне инстинктивного нежелания подчинять кого-то своей воле, затем уклонение от власти стало принципиальной жизненной позицией. Может быть, это исключительно личное дело отдельного человека? Но особенность крупного философа состоит в том, что обстоятельства его жизне- и мыследеятельности независимо от его воли становятся предметом размышлений и действий многих других людей.

Для Зиновьева было важно, что «неучастие» позволяло максимально объективно, незаинтересованно, научно подойти к феномену власти. Его довольно часто упрекали в смене политических позиций. Как же?! – вот он критикует советскую систему, а вот уже критикует политического оппонента этой системы – западный капиталистический строй. Конъюнктурщик! Политический хамелеон! Беспринципная личность! - раздавались и раздаются голоса «справа» и «слева», голоса «патриотов - консерваторов» и «либералов - западников». Подобная, довольно поверхностная точка зрения характерна для идеологического сознания, где политическая оценка предшествует научному анализу, тем более сделанному диалектически мыслящим ученым. Зиновьев принадлежит к редкому типу людей, диалектическим мышлением обладающих в полной мере. Для диалектического стиля мысли важно находиться одновременно вне и внутри предмета исследования – Зиновьев и внутри власти, постоянно имея дело с иерархическими структурами, взаимодействуя с ними, и в то же время вне их – на обочине, сознательно изолируя себя от активного участия в отношениях людей власти. Позиция частью включенного, частью отстраненного зрителя позволяла ему наблюдать не только внешнюю сторону власти, но и ее закулисную жизнь, внутренние механизмы общества «во всех, - как он говорит, - существенных его аспектах и на всех уровнях социальной иерархии». Добавим, что такая позиция позволяла свободно перемещаться по социальной лестнице, выстраивая собственную траекторию движения в соответствии с практически выработанными правилами и принципами, которые позволяли одновременно быть членом общества и отчаянным индивидуалистом.

Отщепенство Зиновьева

Как нельзя лучше, подобная позиция отражается в краткой формуле, выражающей жизненное кредо философа: «Я сам себе государство». Многие люди вслед за Зиновьевым могли бы сказать о себе такое, но немногие способны действовать и жить в соответствии с этой формулой. Чаще либо «государство», и человек встраивается в одну или несколько иерархических структур, либо «Я», и человек утверждает личное право на личную жизнь и личное мнение во что бы то ни стало. Естественно-диалектическое соединение общего и индивидуального дается очень немногим, а если все-таки дается, то рождает нечто особенное, то, что Зиновьев называл отщепенством.

Вопреки расхожему оценочному представлению об отщепенстве, это понятие не несет у Зиновьева негативных коннотаций. Отщепенцы есть в любом обществе, общество не только борется с отщепенцами, но и с необходимостью производит их для поддержания собственной стабильности и баланса между социально общим и частным. Справедливо и обратное: общество не только производит отщепенцев, но также обрушивает на них гнев, ненависть и силу власти. Такова социальная диалектика отношений власти и так называемой «несистемной оппозиции». На самом деле любая оппозиция системна, она производится системой и в некотором отношении обслуживает систему. Если оппозиционерам-отщепенцам доводится получить властные полномочия, они начинают строить свою иерархическую лестницу, в деталях или целиком похожую на отброшенную. Для отщепенца наилучшее положение – не бороться за власть, оставаться отщепенцем и активным наблюдателем. Такое положение не исключает, а предполагает особую социальную активность, которая может реализовываться в исследовательской практике. Исследователь должен быть тесно связан с предметом исследования и в то же время дистанцирован от него. Так социальный отщепенец советского времени чувствовал и жил в соответствии с духом интеллектуального аристократизма, характерного для части интеллигенции. Для Зиновьева это была уже практическая диалектика.

В своих размышлениях о власти философ выделяет два типа власти, встречающихся повсеместно и имевших место в СССР: народовластие и административную систему.

«Человеческий фактор» и «диктатура закона»

Он предлагает понимать народовластие как некоторую управленческую схему, не оценивая ее как хорошую или плохую. Это тип власти, характерный для обществ переходного периода, когда прежняя система власти разрушена, а новая еще не создана. «Народовластие» отличает повышенная роль властных личностей, их харизма, решение социально-экономических проблем волюнтаристскими методами, личная ответственность лидеров, необходимость сплоченной небольшой и мобильной «команды» в управлении, спаянной общими целями, общей идеологией, личными связями. В кризисных ситуациях народовластие достаточно эффективно, если не раздираемо изнутри амбициями и противоречиями членов «команды». В советское время народовластие доминировало до конца сталинского периода. Ностальгия «по Сталину» вызвана как раз ностальгией по народовластию, по «народному лидеру», способному лично принимать решения, исполнять их, нести полную ответственность за свою команду. Как правило, население активно поддерживает народовластие и помогает ему. Самая распространенная форма сотрудничества со «своей» властью: доносительство и разоблачительство. При соответствующей организации власть получает возможность контролировать большую часть населения при помощи того же населения. Такова была система власти на протяжении нескольких десятилетий.

Но параллельно с народовластием в стране постепенно формировался и вызревал противоположный тип власти – административная система. Здесь роль личности ничтожна, зато роль социальных функций людей, норм, правил, законов повышается многократно. Страной может руководить глубокий маразматик, смертельно больной человек, актер, клоун, вообще деклассированная личность… неважно. Он только элемент системы. Вся иерархия власти строится как набор исполнительских функций, освященных царящим над всем Законом. Личные решения невозможны, личная ответственность возможна только перед вышестоящими ступенями административной лестницы. Такую абсолютно безличную бюрократическую власть многократно описывали антиутопии.

Реальная власть складывается из элементов народовластия и бюрократизма, более или менее сбалансированных (часто менее, чем более). Чего всегда не хватает, так это осознанного отношения к балансу элементов. «Человеческий фактор» влечет к народовластию, «диктатура закона» - к администрированию. Промежуточным вариантом становится административно-командная система. Вроде бы диктатура законов, принятых установлений, правил, норм, но законы нарушаются указами, декретами, вводимыми временными мерами по распоряжению властей в соответствии с их компетенцией, не говоря уже о прямых нарушениях закона в пользу «понятий» или «справедливости». Народ чаще всего нейтрально или негативно относится к административной системе власти, усматривая в ней начало обесчеловеченное, пытаясь найти лазейки в формально, безлично, бездушно регламентированной среде, хотя в некоторой степени эта система более удобна свой предсказуемостью.

САМО-властие Зиновьева

Обе системы власти нуждаются в идеологическом обосновании и в необходимости манипулировать массами. Народовластие значительно чаще достигает успеха в этом деле: это сильно идеологизированный тип власти. Идеологические комплексы встроены в сознание масс практически изначально, что позволяет сравнительно легко заставить общество жить так, как намечено руководством во главе с вождем. Не столь важно, какая именно идеология главенствует в обществе: коммунистическая, религиозная, демократическая, она должна быть простой, понятной, нацеленной в светлое будущее, будь то райская жизнь в загробном царстве или идеальный во всех отношениях земной общественный строй. Система народовластия имеет способность мобилизовать в короткий срок огромные массы людей – в этом ее сила. Единственная опасность – сомнение в абсолютной правоте действий властей и их идеологическом обосновании. Рано или поздно такие сомнения появляются, репрессивные меры перестают быть эффективными, усложняющаяся общественная жизнь требует более профессионального и рационального управления. Уходят вожди, приходят чиновники-администраторы.

Идеологически обеспечить административную систему значительно сложнее. Чисто теоретически ей не нужна идеология, но только чисто теоретически. На практике идеология существует здесь либо как рудимент «народовластных времен», либо как искусственный продукт, созданный профессионалами-идеологами для поддержки власти. Создание идеологии – дело, в общем, для профессионала несложное, но вот внедрить ее в массы, то есть создать идеологию, адекватную условиям жизни, которая могла бы встроиться в общественное сознание, стать естественным элементом индивидуального сознания, значительно сложнее, несмотря на мощное в этом направлении воздействие медиа-средств.

Идеологическое обеспечение власти эволюционирует от авторитета лидеров-вождей к диктатуре безличного Закона и далее к всевластию медиа. Медиа контролируют и направляют сегодня все стороны общественного сознания, воздействуют на сознание индивидуальное, превращая мир в подобие сцены, а деятельность людей в спектакли. Власть медиа значительно усложняет задачу выработки самостоятельного мышления, но еще недостаточна для полной и абсолютной перестройки идеологической составляющей сознания, в которой заинтересованы властные структуры.

Современное состояние общества и власти в постсоветской России представляет собой сложный гибрид «народовластия» и административной системы. Запутанность функционирования обеих систем, непроясненность их взаимодействий чрезвычайно актуализируют вопрос о роли личности в истории. Не в смысле роли великой личности, а роли личного начала в жизни каждого человека. Зиновьев этот вопрос ставит и решает так: ты не можешь изменить реальное общество, но тебе по силам измениться самому, проложить только свой, осознанный путь в этом обществе. Это путь строительства идеального индивидуального государства, САМО–властия, оппонирующий проявлению любого внешнего принуждения.

Путь создания и пересоздания себя как индивидуальности, не отвергая участия в реальной жизни общества, труден, но всегда возможен – вот вывод из размышлений о власти русского ученого, философа, художника, поэта, писателя Зиновьева.

Эльвира Баландина, кандидат философских наук, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня" - для Агентства СЗК

Дорогие друзья, современники, все думающие люди нашего огромного мира!

Наш мир в растерянности и в один миг стал разобщенным, хотя мы живём и работаем на пяти континентах под одним небом.

Этот период – година проверки: на что мы способны как люди, как носители высокой морали и громадной ответственности за мир, в котором переплелись все мыслимые противоречия рукотворного производства человека разумного (казалось бы!).

Но страсти к приобретению и захвату, борьба за передел мира, стремление одолеть всех, и перспектива в конце концов оказаться в полном одиночестве на разрушенной и опустошённой планете, — это не осуществление той человеческой мечты, которой были захвачены лучшие умы истории человечества. За созидательный и справедливый мир на земле боролись советские солдаты, побеждая фашистскую нечисть в Великой Отечественной войне прошлого столетия.

Сейчас трудно говорить о перспективах, которые ожидают всех нас.

Но ясно одно: наступает момент одуматься, нажать на глобальные тормоза, чтобы осмотреться и подумать: хотим ли мы продолжения жизни на Земле?

Мир на Земле и мир в нашей душе – они стóят нашей решимости и готовности с полным пониманием за всю ответственность будущего нашей планеты – остановить безумие, охватившее человечество, вернее тех, кто решил, что именно они в формате нового мирового порядка будут решать: кому жить, кому умирать, кого держать под замком, кого лишать права свободной мысли, которая никогда и нигде не поддастся пандемии безумия и паники под именем COVID-19.

Настал ответственейший момент переоценки значимости общественных институтов и явлений, возвращения к подлинным, а не мнимым – гламурным – ценностям.

Призываю сегодня задействовать всю мощь своего морального интеллекта для осознания настоящего и будущего Человека. Перед лицом надвигающихся новых «темных веков» расчеловечивания каждый из нас должен внести свой вклад в общее дело спасения нас как цивилизации, наделенной разумом, моралью и волей.

Жизнь – главное чудо на свете, и она стоит того, чтобы бороться за продолжение её для всех нас и наших потомков.

Ваша и вместе со всеми вами,

Ольга Зиновьева,

сопредседатель Зиновьевского клуба МИА «Россия сегодня»,

почётный президент МОО Общества «Россия — Германия»,

руководитель Международного научно-образовательного центра имени А.А. Зиновьева в МГУ имени М.В. Ломоносова,

директор Биографического института Александра Зиновьева,

член Российского комитета Форума «Петербургский диалог»

В известном и любимом многими фильме «Собачье сердце» есть такой эпизод. Угрюмые пролетарии собираются в отвоеванной ими квартире и хором поют песню:

Суровые годы уходят

В борьбе за свободу страны

За ними другие приходят

Они будут также трудны

Песня оказалась пророческой. Свободу мы вроде бы завоевали, в последние 20 лет завоевали вроде бы также независимость, но суровые годы продолжаются, а в последнее время напасти и невзгоды сменяют одна другую с завидным постоянством и большой скоростью. То цены на нефть рухнут, то рубль обвалится, то война на сопредельных территориях, то санкции, то природные катаклизмы, то экономические, то социальные. Теперь еще и вирусный катаклизм невиданной дотоле мощности. Вирусологи утверждают, что это только начало, эпидемии будут постоянно повторяться, как и другие недружелюбные к человеку природные явления.

Ученые и философы говорят о новых вызовах, которые предъявляет людям природа, и люди предъявляют друг другу. Похоже, что разговоры эти не пусты, все чаще они выходят за пределы теоретических дискуссий, становятся жизненными проблемами для миллионов. Мечта о том, что «завтра будет лучше, чем вчера», то и дело ставится под сомнение. Поэтому очень важным и актуальным становится вопрос о жизненной стратегии, конечный выбор которой: жизнь или самоубийственная смерть. Движется ли человечество по пути социальной эволюции или «тихо ползет на кладбище»? Но даже если верно последнее – движение к смерти может быть достойным или недостойным, подгоняемым искусственно или естественно-эволюционным. Глобальным вопросом, касающимся человечества в целом, или отдельных крупных сообществ задаются историки, философы, социологи, политики, общественные деятели, но этот же вопрос имеет вполне личное, индивидуальное измерение: кто ты есть в потоке своего времени, в жизни своей страны, как ты лично и персонально отвечаешь на вызовы времени или, по крайней мере, чувствуешь ли ты их, эти вызовы?

Так сегодня актуализируется вопрос о смысле индивидуальной жизни, о ее стратегических контурах. Сам вопрос, конечно, не нов, издавна предлагается множество готовых рецептов благополучной жизни. Все дело в том, что считать «благополучием»?

Попробуем сравнить два современных кодекса благополучной жизни, не то, чтобы диаметрально противоположных по формулировкам, но абсолютно антагонистических по их внутренней сущности и стратегической направленности.

Первый подход изложен в чрезвычайно популярной книге американского психолога Роберта Грина «48 законов власти», второй - в книге Александра Зиновьева «Исповедь». Оба автора заявляют, что они индивидуалисты, обоих занимают вопросы частной жизни в условиях, диктуемых социумом, оба задаются одним вопросом: как должен отвечать индивид на вызовы времени и социальных условий для сохранения себя как личности.

Книга Грина – действительно очень популярная, особенно среди активной части населения – дает четкие правила поведения, следуя которым, человек должен обеспечить себе благополучное настоящее и светлое будущее. Правила просты: делай успешную карьеру, для чего встройся в социальную иерархию, притаптывай нижележащих, угождай вышестоящим, не доверяй никому, не имей друзей, не поддавайся чувствам сострадания, милосердия, разделяй личную жизнь и бизнес, отдавая безусловное предпочтение последнему. Ни к чему и ни к кому не привязывайся, помни: тебя могут предать все, а особенно родные и близкие. Будь лицемерным хамелеоном, озабоченным своим местом в социальной структуре – оно должно быть максимально высоким, и для его достижения хороши все средства.

«Исповедь» - книга другого рода, написанная не теоретиком-технократом, а русским философом и писателем, к тому же человеком судьбы нелегкой и разнообразной. В своей жизни Александру Зиновьеву довелось побывать солдатом, летчиком, грузчиком, землекопом, инженером, учителем, студентом, аспирантом, научным сотрудником, профессором и философом с мировой известностью. Его испытывали на прочность голод, бедность, бездомье, карьерные соблазны и следующие за ними соблазны сытой и спокойной жизни. Иногда, чтобы выжить, приходилось хитрить, играть в прятки с обстоятельствами бытия. В ходе разнообразных ситуаций, на практике постепенно формировались и формулировались правила поведения. В отличие от правил Грина и подобных руководств «для других» Зиновьев подчеркивал, что его правила создавались «для себя», никому другому он их предложить не может, тем более навязать. Первое его правило – «не насилуй других». Это не означает, что правила эти не годятся никому другом – наоборот! Их можно принимать другим, но принимать свободно, и «благополучия» в гриновском смысле они не сулят.

В кодексе Зиновьева есть правила, которые по видимости напоминают правила Роберта Грина: держи людей на дистанции, не заводи слишком близких отношений с другими, не очень-то доверяй кому бы то ни было, будь хорошим членом коллектива… но разница огромная. Кодекс Грина – правила одиночки-карьериста, кодекс Зиновьева – правила одиночки-свободного человека. Правила Грина значительно легче принять и действовать в соответствии с ними, условия жизни в современном социуме подталкивают к следованию как раз им. Нужно для этого немного: сговориться со своей совестью, а лучше не слышать ее голоса и сосредоточиться на двух «К» – карьера и комфорт. Следовать правилам Зиновьева, значит обрекать себя на нелегкую судьбу индивидуалиста, для которого истинное благополучие означает жить в ладу со своей совестью. Это трудно, может не хватить сил. Есть, конечно, выход: пользоваться не всеми правилами, выбирая для себя то, что подходит. Об этом тоже пишет Зиновьев. О том, что никакие ограничители не всесильны и не абсолютны, человек всегда сам и один выбирает, по каким правилам жить и как правила менять. Только не терять своей «стратегической линии» и отвечать самому за каждый свой выбор.

Вызовы, на которые приходится отвечать сегодня всем вместе и каждому в отдельности, заставляют выбирать меру коллективной и личной ответственности за свою жизнь, распространять меру личной ответственности на жизнь других людей, в конечном итоге на мир в целом. Так всегда было, но в более благополучные годы не выходило на поверхность, можно было переложить ответственность на государство, на общество, на семью, на друзей и врагов. Сегодня это уже не получается. Мера личной ответственности и безответственности лежит на каждом персонально. Даже совсем простые вещи: соблюдать или не соблюдать самоизоляцию или карантин во время эпидемии – дело твоего личного выбора и личной ответственности. Личный выбор и ответственность задаются системой принципов, которые задают жизненную стратегию.

Строго говоря, жизненных стратегий всего-то две, как раз они обозначены Грином и Зиновьевым. Первая взращена обществом, в котором личный успех измеряется социальным статусом, славой, властью, деньгами. Следуя ей, надо приспособиться к внешним обстоятельствам так, чтобы слиться с ними. Это практичная, но самоубийственная в личностном смысле жизнь. Вторая выросла в обществе, в котором всегда надо было выживать в физическом и социальном смысле. Следуя ей, надо бороться за сохранение себя, своей независимости и ответственности в любых обстоятельствах, уметь отдавать больше, чем брать. Сегодняшняя ситуация в мире высветила действие обеих стратегий во всех странах. С одной стороны, это невероятное самопожертвование профессионалов и волонтеров в борьбе против эпидемии, которые бесстрашно выходят на работу в больницы, на улицы, туда, где они нужны. С другой – поразительная безответственность и бездумность не столь малой части граждан, которые продолжают заботиться о личном благополучии: комфорте, сохранении или повышении в должности, притоке денег.

Вопрос, который сегодня уже возникает, а завтра станет главным: как мы все будем жить дальше? Не пора ли отнестись к нашей общей и отдельной жизни каждого, ко всем ее проявлениям более осознанно и ответственно? Так, как относился к ней русский интеллигент Александр Зиновьев.

Эльвира Баландина, кандидат философских наук, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"

28 – 30 мая 2020 г. на базе философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова состоится очередной VIII Российский философский конгресс по теме «Философия в полицентричном мире».

Группы вопросов, предлагаемые для обсуждения на Конгрессе:

– актуальные проблемы истории и теории философии;

– философские измерения современного полицентричного мира и проблемы цивилизационного развития;

– философия и общество, профессиональная и гражданская ответственность современного философа;

– современная отечественная философия: состояние и перспективы развития;

– философия в образовательном пространстве России: проблемы и пути их решения.

В рамках Конгресса состоятся пленарные заседания, круглые столы и симпозиумы.

На одной из площадок Конгресса состоится Симпозиум на тему «Логика, методология и политическая философия Александра Зиновьева: актуальное прочтение (к 100-летию со дня рождения)». Сорокуводители: д.ф.н., акад. РАН А.А. Гусейнов — Москва, ИФ РАН; д.ф.н. Е.А. Кагай — Курск, КГУ; учёный секретарь — к.ф.н. В.А. Лепехин — Москва, Институт ЕАЭС.

Регистрацию в качестве участника Симпозиума можно пройти по ссылке http://2020.rpcongress.ru до 17-го февраля 2020 г. Регистрация для слушателей Симпозиума (без подачи тезисов) открыта до 30-го апреля.

Оргкомитет: Лепехин Владимир Анатольевич, учёный секретарь Симпозиума. +79859999755

Региональный общественный фонд проектов развития институтов гражданского общества «АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ» является не имеющим членства общественным объединением, которое занимается поддержкой и реализацией гуманитарных проектов, способствующих сплоченности общества на принципах просвещения, патриотизма, культуры, уважения к богатому историческому прошлому России.

 

Please publish modules in offcanvas position.